НОВЫЕ КВАРТАЛЫ ЛЕНИНГРАДА

Проф. Л. ИЛЬИН

Определение архитектуры жило­го дома, архитектуры квартала и его композиции является одним из са­мых актуальных вопросов ленин­градского строительства. Неудиви­тельно поэтому, что именно к жи­лищному строительству, к вопросам планировки квартала все больше приковывается внимание архитекто­ров.

Если в первых своих опытах строительства жилых кварталов архитекторы стремились лишь удов­летворить жилищную нужду, насущ­ную потребность в расширении жи­лого фонда города, то позже они на­чинают отдавать себе все более ясный отчет в необходимости опре­деления нового облика города в решении вопроса об его архитек­туре.

Так, в связи о вопросом об ансамбле Ленинграда в целом, все более усложняется и вопрос об архи­тектуре дома и ансамбле квартала. В первые годы развертывания стро­ительной деятельности в Ленингра­де, архитекторы, проектируя кварта­лы у завода «Большевик», на Троиц­ком поле, и даже несколько позже, когда возникли кварталы в Щеми-ловке и у «Электросилы», всегда стремились, решая композицию квар­тала, к наибольшему об'ему и воз­можно большей длине блока. В квар­талах у «Электросилы» дало себя знать крайнее увлечение стандарти­зацией, приведшее к стереотипному повторению целых кварталов.

 

Начиная с 1936 года никого та­кой подход уже не мог удовлетво­рить. В эти годы нам стали уже ясны все пороки ранней застройки: заниженная высота этажей, отсут­ствие всякой архитектуры, прими­тивная отделка, стандартные ква­дратные окна, высокий процент застройки, отсутствие обслуживающих учреждений. Единственным преиму­ществом при сравнении с возник­шими в дореволюционное время жи­лыми кварталами, состоящими из отдельных владений с внутренними замкнутыми дворами-колодцами и отграниченными друг от друга брандмауерными стенами, являлась лучшая проветриваемость квартала, самих жилых корпусов и лучшие условия освещения. К тому же но­вым кварталам с течением времени были приданы все необходимые эле­менты благоустройства, которые их в значительной мере украсили.

Переходной ступенью к послед­нему, современному, периоду строи­тельства жилых кварталов в Ленин­граде явилось строительство домов специалистов, которое проводилось уже после пересмотра норм площади и требований, пред'являемых к жи­лой архитектуре.

Увеличение высоты квартир, по­вышение требований к санитарному узлу квартиры, увеличение числа комнат, новые требования к внутренней композиции квартиры и внеш­ней архитектуре жилых зданий — позволили значительно полнее отве­тить на запросы масс.

Решая внешнюю архитектуру «домов специалистов», многие архи­текторы перешли даже грань необ­ходимого, тем более, что именно в это время наметился в нашей архи­тектуре поворот от конструктивизма к освоению культурного наследия.

После утверждения предложен­ного тов. Ждановым плана развития Ленинграда, к композиции жилых зданий, кварталов и жилых массивов были пред'явлены новые требования. Эти новые кварталы ничем уже не должны были напоминать старые кварталы у «Большевика», в Щеми-ловке, у «Электросилы» и даже кварталы на Лесном проспекте.

Как известно, новое жилищное строительство по плану развития Ленинграда должно осуществляться целыми новыми массивами в не­скольких районах: на правом берегу Невы у Малой Охты, на левом бере­гу—у Щемиловки, на юге —у Моековского шоссе и на западе — в районе Автова.

Кварталы и композиция зданий во всех этих случаях должны были решаться на основе единой для всех массивов жилой плотности, процен­та застройки, этажности зданий и системы размещения обслуживаю­щих учреждений. Но при этом архи­тектура в каждом' квартале должна была определяться специфическими условиями района и особенностями его соседства с\ старыми ансамбля­ми Ленинграда.

Проектирование небольшими мас­сивами, в несколько кварталов каж­дый, дало самые положительные ре­зультаты в ленинградской практике. Архитектор уже не мог решать каж­дый из нескольких кварталов, так или иначе связанных с одной или рядом значительных артерий города, изолированно. Ему поневоле прихо­дилось считаться с рядом уточняю­щих задание условий. Он должен был считаться и с выполнением норм, и с особенностями решения внутреннего пространства квартала, и с его благоустройством, наконец, он должен был заботиться о внеш­нем выражении этих кварталов, об их наружных обводах, их внешних архитектурных формах и общей свя­зи. При проектировании этих жилых кварталов, необходимо было четко решить вопрос об их взаимосвязи с окружающей старой застройкой и архитектурой новых общественных зданий. Так, проектируя массив на правом берегу Невы, мастерская арх. Г. А. Симонова должна была одновременно решать вопрос о выра­зительности, пластичности жилых об'емов, выходящих на широкий простор берега Невы, учитывать возможность панорамического их восприятия и, вместе с тем, опреде­лить силу жилой архитектуры, воз­никающей в соседстве с архитекту­рой общественного комплекса, за­проектированной на площади мастер­ской арх. Бурышкина. Все эти осо­бенности конкретной ситуации за­ставили отказаться от первых ва­риантов решения квартала мастер­ской арх. Симонова с их избыточной силой архитектурных акцентов, уби­вающих архитектуру общественного комплекса. Эти акценты пришлось значительно снизить и искать средств выразительности в самой трактовке масс и пластических форм фасадов.

Сильно подчёркнутое внешнее выражение квартала в первом ва­рианте проекта мастерской арх. Си­монова не могло не получить отра­жения и во внутренней трактовке квартала, что привело к излишней, в дальнейшем значительно смягчен­ной, монументализации зданий.

В совершенно иных условиях возникали кварталы у Щемиловки на левом берегу  Невы.

С одной стороны они примыкали к главной южной дуговой магистра­ли, начинающейся у Володарского моста, с другой — подходили к пар­ковому, уже существующему, масси­ву. Эти кварталы в своей архитекту­ре могли проектироваться независи­мо от окружающей их архитектуры существующих частей, ибо послед­няя не получила четкого выражения, тогда как квартал на правом бере­гу не мог не считаться с архитекту­рой уже оформившейся на противо­лежащем левом берегу Невы (Лавра, Смольный). Но зато щемиловский квартал вместе с новым Володар­ским мостом вносит совершенно но­вую ноту в бесформенную застройку старой части города.

Массив Автова по своему поло­жению совершенно изолирован от застроенных частей Кировского рай­она. Он возникает почти в поле, на ' пересечении трех улиц: улицы Ста­чек, улицы Якубениса и 3-й предпо­лагаемой магистрали.

В будущем этот массив будет за­мыкать старую часть города, Киров­ский район, и открывает собой но­вый юго-западный район, в на­стоящее время еще расположенный за чертой города.

 

При определении архитектуры этого массива, нельзя    не считаться с последним обстоятельством: нахо­дясь на границе юго-западной части города, этот массив должен сохра­нить до известной степени парковый характер. Конфигурация территории этого массива в виде удлиненной трапеции, у пересечения двух маги­стралей, пред'являла довольно слож­ные требования к его планировоч­ной, а тем самым, и об'емной компо­зиции. Здесь следовало отказаться от монументального решения, кото­рое было уместно при решении мас­сива на правом берегу у Малой Охты, в кварталах на Щемиловке.

Четвертый из названных ранее центров новой застройки, на север­ном участке Московского шоссе, не может сложиться в виде цельного массива. Он разделяется на три квартала, из которых два противоле­жащих заняты частично зданиями НКВД и более ранней застройкой, проектировавшейся мастерской арх. Н.   А.     Троцкого.    Третий,    южный, квартал, расположенный против бу­дущего парка, тоже занят несколь­кими застройщиками, из которых основным является кинокомбинат.

Несколько недостаточно выра­женная взаимосвязь этих кварталов на плане и отсутствие общей компо­зиции в решении лишают нас воз­можности дать об'единяющую харак­теристику принятой композиции.

В этом случае планировщикам города с самого начала выпала до­вольно неблагодарная задача свя­зать отдельные части массива — от­дельные кварталы — между собой уже в процессе их конструирования. Так как наибольший квартал мастер­ской Н. А. Троцкого все-таки решал­ся сразу и цельно, то естественно, что он стал ведущим в композиции двух противолежащих кварталов. Но даже и этому кварталу трудно дать определенную характеристику.

Отсюда не следует, что оба квар­тала не  имеют  никакой  архитектурной физиономии   или не имели ее с самого начала.    Но нельзя    опреде­лить, каким существенным фактором вызвана архитектоника этого кварта­ла в плане и в об'емах, и чем опре­делено его пластическое выражение. В данном случае мы можем говорить лишь    об отрицательных    факторах, т.-е.  о  необходимости    считаться    с ранее поставленными на этом квар­тале зданиями. Во всяком случае из всего процесса выполнения архитек­туры этих    двух    кварталов    можно вывести, в конечном    счете, урок не столько    композиционный,      сколько организационный,  а  именно,  что изо­лированное   проектирование    кварта­лов приводит к произвольным реше­ниям, которые в дальнейшем подчи­няют себе все окружающее.

Несколько слов надо сказать еще о жилом массиве, запроектирован­ном мастерской проф. А. А. Юнгера вблизи Мясокомбината. Особен­ностью этого массива является то, что он оформляет узловую площадь в виде полукруга, которая своей открытой частью обращена к Мос­ковскому шоссе, а своей дугой дает завязку лучеобразно направленным улицам. Такие условия застройки открывали возможность интересного композиционного решения, тем бо­лее, что оторванность этой застрой­ки от существующих частей города развязывала руки в ее архитектони­ческой  и  стилевой трактовке.

Архитектору приходилось счи­таться только с комплексом зданий Мясокомбината, выходящего на то же Московское шоссе, но на доволь­но значительном расстоянии.

 

Этим кварталам, выходящим на полукруглую площадь и образую­щим фронт по Московскому шоссе, хотелось придать достаточно мону­ментальный вид, отвечающий конфи­гурации образуемого ими узла.

К этому и стремились авторы, однако, несмотря на то, что они бы­ли свободны в   отношении привязки новых кварталов к существующей архитектуре Ленинграда, они реши­ли свою задачу, может быть, с избы­точным учетом прошлого.

 

Обращаясь к некоторым деталями    частным    моментам    в    решениикварталов во всех массивах, отметимдва обстоятельства: решение высотызастройки    домов    и    расположениедетских зданий.   Согласно установкеАрхитектурно-планировочного отделаЛенсовета,    авторы   придерживалисьна внешнем периметре кварталов вы­соты в 6 этажей, причем    в первомэтаже в большинстве случаев распо­лагались    магазины. По фронту, вы­ходящему на второстепенные    маги­стральные   улицы,   проектировалисьдома высотой в 5 этажей. Та же вы­сота  принята  и  для  домов,  постав­ленных  внутри  квартала.    Четырех­этажные  жилые    дома  исключались.Принятая градация в один этаж ста­вила вопрос о такой трактовке орде­ра в шестом этаже, которая позволи­ла бы легко его переводить на пяти­этажные здания. Мастерская Г. А. Си­монова    и  мастерская    А.  А.  Оля  вэтих целях решила    шестой этаж ввиде              аттикового.              Мастерская Н. А, Троцкого в своем квартале не пошла пс этому езтествок. эму пути и прибыла к болг, монуг. витальному решению, избрав в качестве реши­тельного завершения здания глав­ный кгпниз над шестым этажом. Дгя Московского шоссе — наиболее монументальной магистрали новых частей Ленинграда — этот прием был вполне естественным и пра­вильным.

Но отсюда вовсе не следует, что архитекторы, проектировавшие зда­ния на квартале Малой Охты, выхо­дящем на Неву, допустили ошибку, избрав аттиковое решение шестого этажа: монументальности они доби­ваются лишь иными средствами, чем арх. Троцкий.

 

Существенным моментом компо­зиции квартала является расположе­ние детских учреждений. Основные установки и указания генерального плана реконструкции подсказывали проектантам размещение этих зда­ний на заселенной полосе между кварталами или, как у Н. А. Троцко­го, вне его. Однако в первоначаль­ном варианте квартала Троцкого чрезмерно подчеркнута изолирован­ность детских зданий и детского населения от взрослых, причем не­большие детские здания большого квартала размещались в незащищен­ных от ветра местах.

В дальнейшем арх. Троцкий вновь включил детские здания внутрь квартала, но расположил их в большинстве случаев в достаточ­ной мере случайно. Стремление рас­пределить детские здания равномер­но по кварталу привело к резкому чередованию домов в 6—5 и 2 этажа, к сбивчивому об'емному ритму, к потере ощущения пространства и к усложнению конфигурации внутри-квартальных проездов.

В первом квартале мастерской Г. А. Симонова детские учреждения были расположены менее равномер­но. Они сосредоточены в глубине квартала и отнесены от его главно­го фронта. В парных нижних кварта­лах Автова детские учреждения рав­номерно распределяются в их южных частях. Таким образом в се­верных частях квартала сохраняют­ся свободные от них дворы, что отчасти об'ясняется наличием круп­ных общежитий в этих частях квар­тала. Северный головной квартал массива в своих северной и южной частях совершенно свободен от дет­ских учреждений, отнесенных в глубину квартала. При этом детские учреждения помещались в дворовых пространствах, выходящих непосред­ственно на магистраль, однако это привело к известной их концентра­ции и, вследствие этого, к более чет­кому решению внутреннего про­странства квартала.

 

 

Эта четкость организации внутраннего пространства чрезвычайно важна в архитектоническом отноше­нии. Уже при анализе планировки кварталов чувствовалась некоторая запутанность их композиции, за­трудненность ориентации в них, сложность взаимосвязи различных точек плана, а ведь надо помнить, что сложность горизонтальной проекции всегда влечет за собой усложне­ние об'емного решения.

Давая оценку композиции квар­талов, собранных в указанные выше массивы или отдельные кварталы, можно, помимо характеристики осо­бенностей композиции и дефектных ее сторон, коснуться еще одного мо­мента — каждый такой массив обра­зуется несколькими кварталами, стоящими более или менее особня­ком, решение которых не представ­ляет значительных композиционных трудностей, ибо здесь отсутствуют связывающие композиционную мысль факторы, а исходной   точкой работы являются лишь определяемые общей планировкой города конфигурация и величина квартала. Поэтому недо­статки композиции в том или ином случае об'ясняются только пороками архитектурного замысла, организа­ционными неполадками и прежде всего неправильной расстановкой сил при проектировании.

Так, при решении композиции массива Автова его авторы, и перво­начальные (Л. В. Руднев и В. О. Мунц), и последующие (А. А. Оль и архитекторы его ма­стерской), ставили вопрос — где дол­жен быть по логике предел стремлению к архитектурному единству: замыкается ли оно в одном квартале, может ли оно быть продолжено на дальнейшие кварталы, следует ли его, напротив, модифицировать даже в пределах одного квартала. Проф. Оль и его коллектив избрали путь определенного изменения ха­рактера композиции части квартала. И надо сказать, что первоначально это решение привело к положитель­ным результатам.

Хуже стало тогда, когда в тесно сплоченный коллектив авторов адми­нистративным порядком были вклю­чены авторы, ничего общего с ним по своему творческому направлению не имевшие. Последствия получились самые неожиданные. Если первой группе не легко было добиться раз­нообразия в единстве, то при вне­дрении авторов со стороны возникли трудности иного порядка: казалось почти невозможным свести разно­образные решения к единству.

Застройка всех указанных жи­лых массивов в 1936—1937 гг. произ­водится недостаточно быстрыми темпами. Об'ясняется это тем, что застройщики, в целях экономии, предпочитают избирать места в глу­бине квартала, что освобождает их от включения в свои дома магази­нов. Поэтому фронт застройки по магистрали до сих пор остается неосуществленным, и, так как в свя­зи с этим не выявляется лицо новых частей города, возникает впечатле­ние хаотичности всей застройки.

Учтя это, Ленсовет принял реше­ние перейти к системе застройки по магистралям. Планировка Ленин­града создает в этом отношении большие возможности, ибо оформле­ние магистралей на больших про­тяжениях не затруднено существую­щей застройкой.

В значительной мере этими ка­чествами обладает и первоочередная магистраль юга города Ленинграда, главный ее радиус — Московское шоссе.

Застройка целой магистрали на протяжении 4,5 км пред'являет очень сложные требования к решению кварталов и организации ансамбля магистрали.

При застройке массивами архи­тектор, решая композицию кварта­лов, должен был считаться только с большей или меньшей изолирован­ностью этих массивов от основной массы города. Формирование новой магистрали или ее отрезка, начи­наясь от старых застроенных частей города, встречает на пути своего развертывания гораздо большее чис­ло архитектурных и планировочных факторов, с которыми оно должно считаться. Поэтому решение компо­зиции кварталов на протяжении це­лой магистрали или ее отрезка является более сложным делом, чем композиция кварталов в пределах небольшого массива.

Комплексная разработка кварта­лов по Московскому шоссе, прове­денная через ряд последовательных обсуждений, обогатила нас значи­тельным опытом.

Естественно, что    такая    важная магистраль пред являет архитектору сложные композиционные требова­ния. Благодаря общей планировке района, через который магистраль проходит, на ней образуются кварта­лы самого различного размера от 3 до 16 с лишним га.

 

Наименьшие из этих кварталов проще всего застраивать. Един­ственно возможным решением в этом смысле является периметральная застройка. Известную трудность здесь представляло лишь размеще­ние детских сооружений. Под пос­ледние приходилось отводить пер­вые этажи некоторых жилых блоков, размещая отдельно детские пло­щадки.

В самых больших кварталах воз­можно, при соблюдении известных показателей плотности населения и этажности, размещать детские зда­ния, вместе с их площадками, одно­временно предусматривая и само­стоятельные площадки для взрос­лых. В этом случае допустимы три варианта планировки квартала и размещения детских зданий.

Согласно первому, наиболее хо­довому, варианту, квартал делится на равномерные части, имеющие каждая свой двор и вмещающие внутри его детские учреждения, обслуживающие данную часть квар­тала. Этот вариант* не гарантирует планировке квартала в целом тре­буемой ею ясности и создает наи­большие затруднения при образова­нии зеленых пространств и площа­док для взрослых. К недостаткам этого варианта относится также усложнение графика внутриквар-тального движения; он наименее вы­годен также в смысле архитектурно­го сочетания разновысотной застрой­ки. Детские здания оказываются всегда внутри дворов, сравнительно небольших и обстроенных в 5—6 эта­жей.

Второй вариант планировки предусматривает размещение дет­ских учреждений на особых полосах, идущих поперек квартала и не за­мыкаемых в своих концах, у улиц, высокой жилой застройкой. По су­ществу такой прием приводит к де­лению большого квартала на три меньших, архитектурно почти само­стоятельных, части: две высокоэтаж­ные, с жилыми домами и третью — малоэтажную, с детскими учрежде­ниями, расположенную между пер­выми частями. Каждая из этих трех отдельных частей получает более ясную организацию, в том числе — график движения, но в целом они резко раз'единяются. Кроме того, при неблагоприятном положении квартала в отношении ветров, полоса детских учреждений оказывается не­достаточно защищенной.

Согласно третьему варианту, ло периметру квартала с трех или че­тырех сторон образуются наружные дворы благодаря двухрядной за­стройке жилыми домами. Тогда остальные внутренние пространства формируются в виде большого дво­ра, внутри которого можно располо жить детские здания с их площадка­ми. Эта последняя система имеет много преимуществ как в отношении внутренней планировки, так и в смысле связей с архитектурой ма­гистрали. При отстоянии параллель­ных блоков домов примерно на 40 м друг от друга (при высоте зданий в 6 этажей), равном примерно Г'/i вы­шины наружных блоков, наружные жилые дворы оказываются настолько просторными, что с устройством местных уширений, могут вместить несколько площадок физкультуры для взрослых. Эти дворы остаются совершенно свободными от мелкой застройки и при умелом размещении разрыва между отдельными домами хорошо проветриваются. Озеленение также может быть в них хорошо ор­ганизовано. Часть этого внешнего обвода дворами может быть выделе­на под школьный участок. Со сторо­ны периметра, выходящего на наи­менее значительную улицу, может быть оставлен участок для внутри-квартального гаража. Последний мо­жет быть запроектирован в виде са­мостоятельного дома или помещен в подвале, полуподвале или нижнем этаже одного из домов внутреннего периметра.

Во внутреннем дворе, в глубине квартала, размещаются участки дет­ских    учреждений     таким   образом, чтобы  все  они  вместе  взятые  были бы окружены сплошным обводом вы­соких деревьев и кустарников,   изо­лирующих их от жилых частей квар­тала. В самой середине участка дет­ских зданий оставляется    свободное пространство,  тоже  сплошь  засажи­ваемое    высокими    деревьями.    Еще лучше, когда    зеленое пространство делит весь участок    детских    учре­ждений поперек    на две или четыре части. При таком расположении дет­ских зданий небольшой высоты, они будут окружены    зеленью    со    всех сторон    и хорошо    изолированы    от улицы. Весь детский    участок обво­дится внутренним    проездом, от ко­торого идут    тупиковые    под'езды к детским учреждениям. Середина дет­ского участка при этом остается со­вершенно     свободной.      На     грани участка детских учреждений    и жи­лых дворов взрослого населения воз­можно организовать общую площад­ку для неорганизованных детей.

Котельные устраиваются в жи­лых блоках внутреннего периметра без устройства черного    двора (последнии заменяется подвальным по­мещением). Значительная часть на­ружного периметра отводится для магазинов, загрузка которых со дво­ра должна происходить в условиях полной чистоты.

При такой планировке квартала, система внутренних проездов при­обретает полную ясность, так как проезды следуют наружному и внутреннему периметрам застройки квартала жилыми домами. По соот­ношению высотности застройка так­же приобретает четкую градацию: наружный периметр получает за­стройку в 6 этажей, внутренний — в 5, детские учреждения — в 2 эта­жа. Высотные акценты распределя­ются еще равномернее, если по внутреннему периметру придать жи­лым домам 4 этажа. При последнем приеме достигается то преимуще­ство, что весь внутренний периметр жилых домов можно строить без лифтов. Именно этот последний тип организации квартала принят в проектах крупных кварталов Ленин­града ближайшей очереди строи­тельства.

За исключением    площадок    для чистки домашних вещей и мебели, все пространство дворов в новых кварталах будет разделяться на асфальтированные проезды, газони-рованные и засаженные куртины, набивные дорожки и площадки. Все остальные дворовые хозяйственные потребности должны удовлетворять­ся за счет подвальных    помещений.

При ширине жилых дворов около 40 м, высокие деревья лучше всего располагать по середине дворов в виде солитеров с раскидистой кро­ной или в два ряда. В последнем случае минимальное отстояние де­ревьев от края двора будет равно 15—17 м, что обеспечивает им воз­можность полного развития. Вместе с тем, такое положение высоких де­ревьев в то же время отвечает тре­бованию изоляции противостоящих внутренних фасадов во дворах. Остальная часть куртины обсажи­вается партером, возможно также и высокими кустарниками.

Безусловно необходимо обеспе­чить возможность частичного озеле­нения жилых домов пристенной зе­ленью по дворовой фасадной линий. В ленинградском климате это озеленение свободно подымается на высо­ту двух, двух с половиной нормаль­ных этажей. Пристенное озеленение было принято на ряде детских пло­щадок. Ленинградцы также довольно охотно украшают уличные подокон­ники цветущей зеленью. Для этого и снаружи, и внутри квартала долж­ны быть предусмотрены постоянные конструктивные устройства, не пор­тящие стен и не вызывающие зали­вания внутрь подоконников.

При широком использовании при­стенной зелени отпадает необходи­мость в сложной декоративной обра­ботке нижних этажей зданий, по­крытых зеленью. Архитектуру камня в этом случае следует заменить архитектурой трельяжей. С послед­ней должна быть связана и обработ­ка посадочных гнезд для пристен­ных растений и защитные решетки. Скамьи, трельяжные беседки — должны быть заделаны в грунт на­крепко. Уместно также применение скульптуры, фонтанов, бассейнов, но этими декоративными элементами дворы не должны перегружаться.

Ленинград, как известно, распо­ложен на ровной поверхности, однако, при больших размерах кварталов и внутренних пространств, в различ­ных частях квартала могут быть различные вертикальные отметки. В иных случаях необходимо поэтому поднять или опустить периметраль­ные части кварталов для их увязки с уровнями уличных проездов. При этом внутреннюю поверхность двора можно трактовать в разных уровнях, в виде террас, что позволяет оста­вить существующую зелень в не­прикосновенном виде.

Проблема освещения внутренних дворов так же важна, ,как и проблема освещения улиц. Кроме непре­менного освещения входов на лест­ничные клетки и использования его для нумераторов, надо предусматри­вать и дополнительное освещение на столбах или подвесное. Вообще внут­реннему благоустройству квартала надо уделять такое же внимание, как благоустройству квартир, про­должением которых по сути дела внутриквартальное пространство и является. Это пространство должно привлекать обитателей дома своей тишиной, обилием зелени, отсут­ствием пыли и уютом. Но это, ко­нечно, возможно только тогда, когда эксплуатационный режим квартала будет соответствовать его проектно­му замыслу. В настоящее время у потребителя-заказчика, и у архитек­тора-проектанта, и у строителя еще нет уверенности в этом. Отсюда по­ниженные внимание и забота к вну­тренности квартала и чрезмерное предпочтение    улице.    Особенно это отражается на входах в лестничные клетки, которые обычно выводятся на уличные фасады с непременным устройством добавочных выходов во двор. Возможно, что в недалеком бу­дущем эта точка зрения будет пере­смотрена. В частности, автор на­стоящей статьи не разделяет обще­го  увлечения уличными входами.

Говоря о внешней трактовке кварталов, прежде всего приходится поднять вопрос о членении пери­метра. В этом отношении отправной точкой исканий является фронт квартала, обращенный на главную магистраль. Подчиняясь общей си­стеме архитектуры главной ма­гистрали, оформление квартала, че­рез фронт поперечных улиц, должно перейти к заднему фронту, который в свою очередь должен войти в си­стему улицы, параллельной маги­страли. Оставим пока в стороне воп­рос об этажности зданий и отметим большое значение    величины    и системы обработки разрывов между отдельными домами. Последние слу­жат для проветривания квартала, одновременно придавая кварталу ха­рактер замкнутости или открытости. Естественно стремление делать раз­рывы возможно большей ширины. Однако, в последнем случае, дома квартала слишком разобщаются и разрывы в периметре начинают спо­рить с разрывами между квартала­ми, определенными шириной улиц. Широкие разрывы к тому же не эко­номичны, так как пространство, образующееся в разрыве, можно использовать только для декоратив­ных целей.

Опыт проектирования в Ленин­граде убеждает нас, что при 6-этаж­ной застройке разрывы не должны превышать 15—20 м. Особо следует остановиться и на системе архитек­турной обработки разрывов. Совер­шенно понятно, что простые торцы не решают вопроса, и в этом случае требуется введение какого-то связу­ющего звена в виде ограды с воро­тами той или иной высоты, монумен­тальных пергол, перистилей или во­рот с перемычкой лишь в верхних этажах.

Все эти средства увязки архи­тектуры квартала с разрывами силь­но удорожают стоимость зданий. Однако, при умелой композиции, за ними можно сохранить определенное утилитарное назначение, вмещая в них лоджии, балконы, эркеры и даже части комнат. При соблюдении этого условия, применение подобных архи­тектурных связей практически оправдывается и становится даже в интересах архитектуры квартала со­вершенно обязательным.

При  постройке    очень    длинных домов, обычно возникает необходи­мость устройства добавочных ворот­ных проездов, служащих выходами из квартала на улицу. Практика проектирования последнего времени в Ленинграде убеждает в том, что воротные проезды в 4—5 этажей вы­шиной в этом случае совершенно не обязательны, и вполне достаточны ворота в 3 и даже в 2 этажа.

Другим композиционным сред­ством преодоления монотонности и создания живописной фасадной ли­нии квартала в перспективе всей улицы — являются отступы от крас­ной линии. Но и здесь не следует допускать излишеств, ибо фронталь­ная линия улицы, состоящая из сплошных отступов, приводит к то­му, что зрительно утрачивается са­мая основа улицы. Кроме того, эти отступы занимают часть внутренней территории квартала, и поэтому к отступам необходимо подходить су­губо осторожно, всегда помня о том, что разрывы между отдельными до­мами уже сами по себе образуют значительные запады в периметре квартала. Во всяком случае, можно со всей определенностью сказать, что большие курдонеры обычно не могут быть оправданы. Они уместны лишь в особых случаях.

Небольшие отступы, иногда оправ­дываемые необходимостью устройст­ва более удобных подходов к мага­зинам, вполне уместны, но обычно не нуждаются в озеленении. Разры­вы же между домами, образующие большие запады, вполне кстати озе­ленить, прибегая к посадке отдель­ных больших деревьев или к покры­тию торцовых стен пристенной зе­ленью.

Этими общими замечаниями можно бы ограничиться, говоря о внешней архитектуре жилых кварта­лов, ибо в остальном последняя за­висит от общей композиции ма­гистрали и улицы, — темы,   выходящей за пределы нашей статьи. Но некоторых моментов внешней компо­зиции мы все же коснемся.

В Ленинграде, в условиях его ровной местности, вопрос внешней связи крайне существенен. Всякая случайность, всякий архитектурный произвол здесь ощущаются как бес­порядок. Но от констатации этой осо­бенности Ленинграда до регламента­ции единой высоты и единых высот­ных членений по всей магистрали еще очень далеко. На определенных участках магистрали, представляю­щих единое композиционное звено, ордер домов должен быть приведен в определенную, согласованную си­стему. Существеннейшим элементом ордера домов являются магазинные этажи, служащие основанием всей композиции. Надо сказать, что в своем большинстве архитекторы не отдают себе отчета в практическом и архитектурном значении магазинных этажей в композиции, в общем ордере дома и в общей архитектуре улицы. Они подходят зачастую к разрешению этого вопроса робко или архаично, забывая о том, что мага­зинный этаж в значительной степе­ни определяет лицо улицы. Совре­менный магазин требует большой витрины, большой поверхности стек­ла, включения в архитектуру искус­ственного освещения, определенного места для вывесок. Если все эти элементы не предусмотрены, не вве­дены органически в архитектуру, то позднее, после сдачи дома в экспло-атацию, магазинная витрина неиз­бежно становится искусственным на­ростом на фасаде.

Современная широкая маги­страль, конечно, не может прими­риться с небольшими магазинными окнами, подслеповато выглядываю­щими из каменной массы нижнего этажа. Соображения экономии за­частую заставляют делать между­оконные столбы без введения бетона, излишне широкими, а окна — малы­ми. В магазинах, выходящих на ма­гистраль, применение бетона в оконных столбах вполне оправдано, то­гда как на второстепенных улицах вполне возможно применение более скромных приемов. Однако в обоих случаях органичность трактовки ма­газинных этажей обязательна.

Как уже было сказано, магазин­ный этаж является основанием для фасада. Его можно выделять более или менее сильно (например, ограни­чивая тягой на известной высоте), но он всегда будет читаться как основание дома. Еще до революции широкое распространение получил прием об'единения нижних двух этажей жилых домов под магазинно-конторские помещения. При этом приеме выделялись два нижних эта­жа вместо одного, что сообщало больший размах, большую масштаб­ность трактовке этих частей здания. На широких магистралях такой прием архитектонически особенно выгоден, как устанавливающий более крупные, более сильные деления фасада. В современных жилых зда­ниях не предусматривается утилиза­ция вторых этажей для подобных надобностей, но прием обработки, включающий два нижних этажа в одну часть, не должен при этом игнорироваться, ибо выделение толь­ко одного первого этажа на всех до­мах по магистрали явилось бы слишком монотонным и недостаточно сильным.

Другой важной проблемой архи­тектуры зданий является их увен­чание. В этом случае приходится считаться с двумя приемами: с применением двускатной и односкат­ной крыш. Последняя, имея наклон в сторону двора, открывает возмож­ность отвода водостоков не на ули­цу и придает большую высоту до­мам. Но односкатная крыша создает некоторый лишний об'ем, в особенно­сти при большой глубине жилого блока. Совершенно понятно, что при­менение того или другого приема ни в пределах одного квартала, ни в нескольких связанных кварталах не может быть произвольным.

Обращаясь к ордеру уличных фасадов, и прежде всего фасадов по магистралям,  необходимо    отметить, что именно построение этого орде­ра,—системы вертикального члене­ния фасада, является основной ком­позиционной задачей.

Возможностей здесь слишком много для того, чтобы _ вдаваться в подробный сравнительный анализ различных комбинаций. Отметим лишь, что преимущественное подчер­кивание горизонтальных членений в жилых домах и вертикальных — в общественных зданиях, не является единственным средством разграниче­ния жилых и общественных зданий. Нередко, например, вполне оправда­но введение большого ордера, обоб­щающего два или несколько этажей в жилом здании.

Истинное решение заключается в масштабной трактовке общих масс, всегда более укрупненных в обще­ственных зданиях. Кроме того, основным отличием является введе­ние архитектурных частей, служа­щих существенным признаком каж­дого из этих типов зданий. Эркеры, балконы, лоджии — специфические элементы архитектуры    жилых  здании, в такой же степени, как, на­пример, колоннады, образующие пор­тики, характерны для зданий обще­ственных. В конце концов архитек­турная характеристика определяется не использованием того или иного приема, а самой трактовкой этого приема  архитектором.

Простая компиляция архитектур­ных приемов и форм не может быть признана серьезным ответом на тре­бования современной советской архи­тектуры.

Уже сейчас мы можем констати­ровать несомненное движение вперед к общему архитектурному языку. В поисках этого языка, повторяем, существенную роль должна сыграть правильная расстановка архитектур­ных сил, которые имеют первостепен­ное значение в создании архитектур­ного ансамбля.

Но организационные вопросы этим не исчерпываются. Результат строительства в жилых кварталах определяется не только порядком их проектирования. Он зависит не в меньшей степени  от   порядка стройки. Основной трудностью при этом является множественность за­стройщиков на одном квартале, ко­торой следует положить предел. Выделение особых строительных площадок для каждого дома в от­дельности — нерационально, так как при этом требуется отвод больших пространств, чем при об'единении строительства. Обособленное снабже­ние строительными материалами, в том числе и декоративными, также » нежелательно, тем более, что оно приводит и к пестроте отделки до-'мов. Нежелательно и распыление кадров строительных рабочих, кото­рое приводит к различному качеству выполнения работ на одном и том же квартале. Между тем совершенно понятно, что современные советские кварталы или образуемая ими ма­гистраль не должны служить строи­тельной выставкой. Различия в ар­хитектуре, в характере отделки должны быть оправданы и не вызы­ваться случайностью, как это имеет место на наших старых, зачастую даже лучших, улицах.


 
При копировании материалов активная и индексируемая ссылка на наш сайт обязательна!